photo

Публикации в прессе


17.12.2004
Известия-Казахстан
Людмила Варшавская

«Восьмой цвет радуги»

      Так называется совместная выставка скульптора Вагифа Рахманова и живописца Александра Осипова, которая открылась в алма-атинской галерее «ОЮ». Вернисаж ее собрал многих поклонников творчества художников, которые уже третий год выступают в тандеме. Их работы, хоть и выполнены в разных техниках, удачно сочетаются по цвету, видению мира, стилевым признакам. Вместе они являют нечто такое, что приравнено авторами еще к одному — восьмому цвету радуги. Представляем их в разговоре с нашим корреспондентом Людмилой Варшавской.

      Известия: Вагиф, вы прежде работали в основном в металле. А теперь — новая техника. Это ваше изобретение?

      Вагиф Рахманов: Да, и шел я к нему интуитивно. Лет семь-восемь назад начал, сам не знаю, почему, собирать цветные стекла. Принесу домой очередную находку и долго разглядываю ее. Кручу-верчу, комбинирую с другими, перебираю их, любуюсь отсветом, и каждый кусочек кажется мне волшебным. Вот так смотрел, смотрел, и пошли вдруг одна за другой композиции. Просто бронза или чугун холодновато ведь как-то, молчаливо. Но не раскрашивать же их! А тут — металл со стеклом. Оно и красиво, потому что расцвечено, и форма, как надо, определяется, контуры изображению придает. А дальше вообще оказалось все забавно. Попалась на глаза мне книжка о моей старшей сестре, которая тоже художница, живет в Азербайджане и рассказывает о нашей семье. Стал я перечитывать ее и вдруг сообразил: так ведь дед-то у меня был витражистом, а отец не кем иным, как ювелиром. Неужели же эти два начала, соединившись, дали новое направление моим скульптурным исканиям! Мысль эта потрясла, она была на уровне открытия. Надо же — то, что сознание мое упустило из виду, гены тихо-тихо сами по себе восполнили. Значит, есть что-то такое, что сильнее разума…

      Известия: Выходит, так. И ваше новшество — тому пример. Но я вот о чем. Технология работы с металлом — вещь в общих чертах известная. А как вы обходитесь со стеклом?

      Вагиф Рахманов: Видите ли, стекло, с которым я имею дело, по большей части витражное, то есть объемное, и обрабатывается легко. Я его режу как хочу, убираю все лишнее, потом полирую. И волновала меня здесь совсем другая задача: как пластически соединить эту нежную хрупкость с крепким металлом? И вот пожалуйста — рождается композиция «Состояние контакта», где одна субстанция как бы перетекает в другую.

      Известия: Но ведь это тот диалектический момент, который способствует, надо полагать, появлению необычных форм и даже сюжетов!

      Вагиф Рахманов: Да, конечно. Например, «Всадник на гриффоне» — наше мифологическое прошлое. Работа перекликается с наскальными рисунками, и все в ней как бы застывшее, отстраненное. А вот «Две птицы» — из реальной жизни природы. Здесь мама и детеныш, здесь теплота отношений. Вообще, птиц я очень люблю — они символ свободы и полета, и они у меня в самых разных вариантах.

      Известия: Интересно, какая работа в вашей новой технике была первой?

      Вагиф Рахманов: Девичья фигура в платье из белого стекла внутри в бронзовой чаше дерева. Работа называлась «Невеста». У дочки была как раз свадьба, и я подарил эту скульптуру ей.

      Известия: Художники, как известно, бывают разные — кто несет в своих работах доброту, кто-то рацио, высокий нравственный посыл, идеал красоты, идею как таковую, кто-то «как хотите, так и догадывайтесь, а я сам себе творю». Что вы ставите на первое место?

      Вагиф Рахманов: Я приглашаю к размышлению, к возможности побыть наедине с собой. Иногда так необходимо отключиться от этого мира, пофилософствовать, пофантазировать. У меня в таком состоянии рождаются идеи будущих композиций, мне хочется запечатлеть их, желание это перерастает в работу, и процесс, как говорится, пошел.

      Известия: Но прямой реализм был свойствен вам, по-моему, лишь в ранних работах. А так, глядишь, где-то забавная, остроумная выемка, фрагмент целого, очаровательная недосказанность с тем или иным намеком. Это что, игра ума, ребусы?

      Вагиф Рахманов: Это неореализм. Незаконченность как художественный прием. Есть фильмы, спектакли, романы, которые обрываются на полуслове, и человек додумывает их сам. Фантазирует. Не все же разжевывать и подавать готовенькое.

      Известия: Вы не первый раз уже выставляетесь в паре с Александром. На чем строится ваш экспозиционный союз?

      Вагиф Рахманов: Мне нравятся его работы, ему — мои. Вместе они смотрятся более выгодно и как бы дополняют друг друга. Те и другие могут присутствовать где угодно. Их можно увеличить, сделать на целую стену, и это будет яркая, веселая и очень интересная стена.

      Известия: Вы и работаете вместе?

      Вагиф Рахманов: Нет, просто совмещаем готовое. Но мечтаем сделать что-нибудь в монументально-декоративном духе. Но тут нужны заказчики, которые видели бы необходимость наших композиций в каком-либо микропространстве.

      Известия: А теперь я обращаюсь к вам, Саша. Здесь у вас около двадцати произведений, и два из них как бы парафраз рублевской «Троицы». Очень приятные, интеллигентно сделанные работы. Это что, своего рода соревнование?

      Александр Осипов: Ни в коем случае! Рублев — святыня, и переплюнуть его мне даже в голову не придет. Но почему не попытаться хотя бы приблизиться к нему? Мне всегда был интересен этот сюжет. Я варьировал его как в живописи, так и в скульптуре. Вообще русскую иконописную школу чту и изучаю. Кроме того, мне интересен Казимир Малевич, и вот этот «Автопортрет в круге» — как раз его влияние. Учусь у всех русских авангардистов. Это были гениальные люди, которые делали гениальное искусство. Например, родоначальник нового аналитического направления Павел Николаевич Филонов. Занимают меня с точки зрения психологии и наивные самодеятельные художники. Сам я начинал с академических работ реалистического плана, но теперь такой цели перед собой не ставлю. Сейчас у меня идет выплеск эмоций и состояний.

      Известия: Но тематика довольно разнообразная. Взять те же работы американской тематики.

      Александр Осипов: О, это была целая серия после поездки в Штаты. Там мы, группа «Мост» во главе с Кадыржаном Хайруллиным, делали выставки несколько лет подряд. После этого у меня родилась целая серия работ: «Мое открытие Америки», «Индеец», «На берегу океана» и так далее. Там же я впервые увидел африканское искусство, искусство индейцев. То и другое безумно понравилось. И что удивительно — один индеец, увидев мои работы на выставке, подарил мне кулон, принадлежавший, как сказал он, вождю его племени. Он посчитал, что мое творчество сродни индейскому. Была также серия, посвященная Востоку: «Сны», «Чингисхан, наблюдающий затмение Солнца», «Ловец рыбы» и другие.

      Известия: Я вижу, вы любите линию и цвет.

      Александр Осипов: Да, потому что я и график, и живописец. Сначала рисую карандашом и, как правило, одной линией, а потом идет наполнение цветом. Над композицией в это время не думаю — рука сама рисует. А фантазия идет за интуицией…

Рейтинг@Mail.ru